хей

Марокканские узоры

Несколько лет уже хотела съездить в Марокко, и вот, наконец, добралась. Больше всего из моих прежних путешествий мне напомнило Индию - только подороже, намного холоднее, чем было там в ноябре, и относительно много работающих женщин.
Мы взяли машину в аренду - причем у нас не было кредитки, и это чуть не нарушило наши планы - в небольших арендных конторах нельзя в качестве залога использовать ни наличку, ни дебетовые карты. В итоге нам дали маленькую машинку под минимальный залог, и за все 2к километров она нас не подвела.

Нужно сразу готовиться к назойливости и навязчивости местных, придется много торговаться и отказывать. Меня к концу отпуска это довольно сильно утомило.
Очень разная природа, почти везде хорошие дороги, дешевый бензин и жилье. Видели очень много мотоциклистов, на моте было бы еще веселее.
Самые приятные впечатления от всего: дороги в горах - Рифские горы, Атлас, город Шефшауэн, пустыня и верблюды, и конечно, восхождение на Тубкаль, на которое я решилась в последнюю минуту.
Collapse )
хей

(no subject)

Ничего себе, так давно не писала ничего, чувствую себя так странно - но и знакомо, нельзя же разучиться ездить на велосипеде? (Хотя от недостатка практики даже писать на бумаге становится все сложнее).
Заканчивается год, пора писать итоги. ЖЖ как очень старый друг, которого не видела так давно, но все можно как будто снова начать с момента расставания - как будто и не было этих лет, как будто все уже не изменилось - окончательно, абсолютно, невозвратно.
хей

(no subject)

Несколько месяцев подряд мне было очень нервно. Я не могла спать - ворочалась по часу вечером, потом вставала в 4 и шла читать и обнимать пса. Днем, конечно, тупила по черному. Истерика была все время рядом, караулила, сжимала горло.
Потом я получила новую работу, и мне обещали стабильность и достаточно денег. Согласившись, я не сразу это осознала - все еще нервничала, могла приехать на работу без ноутбука, забывала важное.
Подруга посоветовала мелатонин и глицин - пишут, что они помогают при бессоннице и нервном истощении, и что людям, принимающим их, снятся красочные сны.
Я уже знаю, что сны - это индикатор благополучия нервной системы. Как канарейки в шахте, они умирают первыми, когда другие симптомы еще только маячат вдалеке. Я довольно давно их не видела.
Но стабильность и таблетки работают. Недавно сны вернулись.
хей

(no subject)

Между тем, когда умирает друг, или когда влюбляешься, я заметила, есть кое-что общее.
Самые истасканные бессмысленные штампы вдруг становятся единственными образами, способными выразить мои чувства.

Я не верю, что тебя больше нет.
(Каждый раз, когда что-то напоминает про тебя, мне приходится "понимать" про твою смерть заново.)
Ты навсегда останешься молодым.
(Все мы будем растить детей, строить дома и карьеры, превращаться в унылых маразматиков, а ты останешься таким как сейчас.)
Мне всегда будет тебя не хватать.
(Будет другое, новое, разное, наверняка не хуже. Но тебя - не будет.)

Мне так жаль.
хей

О людях, которые меня изменили

В моей жизни были эмоции и люди, которые меня изменяли.
Первое - это истории про меня: как я выбиралась из того, что казалось мне смертью моего мира, и по кусочкам собирала новый.
А второе - это про них: как они показывали мне дорогу в другие миры, а я получала возможность расширить свой.
За всю жизнь я помню двух таких людей, и в этом году я познакомилась с третьим.
Но все по порядку.
Первым был Юрка, научивший меня путешествовать и не откладывать жизнь на потом. У него все было просто - собрались, полетели. Или нырять. Или лазить. Чего тут думать-то? Мне до сих пор до этого далеко, но теперь я знаю к чему стремиться.
Второй была Алиса, моя далекая подруга, женщина-кошка и сама-по-себе.
Человеком этого года стал Илья, научивший меня ставить перед собой неприятные вопросы, брать ответственность и рисковать. Нифиговый был курс обучения, но сейчас я бы не променяла ни кусочка из этих месяцев ни на что другое.
Я счастливый человек - мне очень повезло с ними встретиться.
Спасибо, мои дорогие!
хей

3 факта о работе на себя

1. Бывает очень страшно.
От точного знания, насколько все непрочно. К счастью, когда отрефлексировала (назовем это этим словом), что это именно страх, и оснований для паники не намного больше, чем в работе по найму, стало легче.

2. Свой режим дня - это удобно и хорошо. Но сложно.
Хотела написать, что это сильно расхолаживает, но на самом деле, я эффективно работаю не меньше, а больше, чем по найму. Правда, не настолько больше, насколько хотелось бы. Зато внерабочую активность становится вписать в расписание сложнее.

3. Стало очень видно, где провалы в навыках и чему надо научиться.
И не просто было бы хорошо когда-нибудь, а уже нужно! Навыки самопрезентации, вообще презентации и составления документов, организация людей, тайм-менеджмент, концентрация на задачах.

И горжусь собой, что нахожусь там, где нахожусь, и делаю то, что делаю. 
хей

Искуственная жизнь

  Готфрид Бенн в своем эссе "Искусственная жизнь" определяет реальность, где эго и мир раздельны, как "шизоидную катастрофу, западный невроз".

   "Эта концепция начала формироваться в южной части нашего континента. Мучительный греко-европейский принцип победы через усилия, коварство, зло, талант, силу и поздний европейский дарвинизм и его "сверхчеловек" были инструментами для ее формирования.

  Эго возникло, преобладало, сражалось; для этого ему были необходимы инструменты, материалы, силы. Оно имело иное взаимоотношение с материей, более отдаленное в смысле чувств, но формально более близкое. Оно анализировало материю, испытывало и классифицировало: оружие, предметы обмена, деньги. Оно разъяснило материю путем изоляции, свело ее к формулам, разделило на кусочки.

  Материя стала концепцией, нависшей проклятием над Западом, с которой Запад боролся, не понимая ее, которой он жертвовал огромные количества крови и счастья; концепцией, чья внутренняя натянутость и раздробленность делали невозможным растворение в изначальном единстве и покое дологических форм бытия...

  Вместо этого все яснее становился катастрофический характер этой идеи... государство, социальная структура, общественная мораль, для которой жизнь имеет экономическое значение и которое не признает мира искусственной жизни, не может остановить ее разрушительную силу.

  Общество, гигиена и расовое воспроизводство которого, как современный ритуал основаны только на пустой биологической статистике, может представлять только внешнюю точку зрения масс; с этой точки зрения оно может вести войну непрерывно, поскольку реальность - это просто сырье, но ее метафизическая основа остается навсегда сокрытой.